Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1

О квалификации некоторых хозяйственных операций с точки зрения валютного законодательства


О квалификации некоторых хозяйственных операций с точки зрения валютного законодательства

     

А.М. Рабинович,
руководитель Департамента специализированных
аудиторских проектов Аудиторской и
консалтинговой фирмы "Топ-Аудит", к.и.н.

     Недавно вышедшее информационное письмо ВАС РФ от 31.05.2000 N 52 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с применением законодательства в валютном регулировании и контроле" (далее - Информационное письмо ВАС РФ) на новом уровне подтвердило и внесло ясность в целый ряд сложных и дискуссионных вопросов. Два из них рассматриваются в настоящей статье.
     

1. Валютный вексель как невалютная ценность

     
     Рассмотрим практическую ситуацию: в качестве обеспечения отсрочки платежа за поставленную продукцию покупатель хочет выдать поставщику вексель в валюте, в связи с чем у поставщика возникает вопрос: может ли он принять этот вексель, не нарушая валютного законодательства, и сможет ли он потом использовать такой вексель в качестве средства расчетов?
     
     В настоящее время представляется возможным говорить о двух способах обращения векселей, номинированных в валюте:
     
     а) в качестве валютной ценности - в соответствии с порядком, установленным валютным законодательством;
     
     б) как ценной бумаги, не являющейся (при соблюдении условий, определенных Президиумом ВАС РФ) валютной ценностью.
     
     А. Действующим валютным законодательством установлено, что приобретение за валюту у уполномоченных банков, имеющих соответствующую лицензию, выпускаемых такими банками валютных векселей и продажа данных векселей этим банкам за валюту или рубли могут производиться резидентами без специальных разрешений Банка России. Само вексельное обязательство может быть оплачено уполномоченным банком в иностранной валюте или в рублях (п. 1.19 Положения об изменении порядка проведения в Российской Федерации некоторых видов валютных операций, утвержденного приказом Банка России от 24.04.1996 N 39 (зарегистрировано в Минюсте России 16.05.1996, регистрационный N 1087).
     
     В то же время сфера "безлицензионного" обращения рассматриваемых векселей осталась чрезвычайно узкой: банк - банк, банк - предприятие, предприятие - банк. Обращение векселей, номинированных в валюте, между организациями, организациями и физическими лицами, между самими физическими лицами без наличия на то специальных разрешений Банка России у обеих сторон действующим валютным законодательством по-прежнему не допускается. Санкцией за нарушение этого правила является взыскание в доход государства всего полученного сторонами по сделке (подпункт "а" п. 1 ст. 14 Закона РФ от 09.10.1992 N 3615-1 "О валютном регулировании и валютном контроле", далее - Закон "О валютном регулировании") и штраф в размере до 100 руб. с конфискацией векселя (ст. 153 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях).
     
     Б. Возможность обращения векселей, номинированных в иностранной валюте, в качестве невалютной ценности основана на действующем гражданском и вексельном законодательстве и была подтверждена постановлением Президиума ВАС РФ от 28.10.1997 N 4518/97, а затем и п. 15 информационного письма ВАС РФ.
     

     Суть позиции ВАС РФ в следующем. Если в валютном векселе отсутствует оговорка о том, что платеж должен быть совершен в определенной, указанной в векселе валюте, и векселедержатель не требует оплаты векселя валютой (и то, и другое допускается п. 41, 77 Положения о переводном и простом векселе), то тогда валюта, в которой выражено вексельное обязательство, играет роль так называемых условных единиц (ст. 317 ГК РФ), и выдача такого векселя без разрешения Банка России не является нарушением валютного законодательства*.
     _____
     * Строго говоря, выдача валютного векселя первому векселедержателю не является валютной операцией и с точки зрения валютного законодательства, поскольку имеет место лишь возникновение, но не переход права собственности или иных прав на валютные ценности. Согласно же подпункту «а» п. 7 ст. 1 Закона «О валютном регулировании» к валютным относятся операции, связанные именно с переходом права собственности и иных прав на валютные ценности, в том числе операции, связанные с использованием в качестве средства платежа иностранной валюты и платежных документов в иностранной валюте.
          
     Причем следует подчеркнуть, что данный вывод является не новой до этого отсутствовавшей нормой, а лишь применением норм действующего законодательства (некоторые из них просто не существовали, когда принимался Закон "О валютном регулировании") к институту векселя, номинированного в валюте. Не является этот вывод и превышением компетенции ВАС РФ (согласно части 1 ст. 141 ГК РФ "виды имущества, признаваемого валютными ценностями, и порядок совершения сделок с ними определяются законом о валютном регулировании и валютном контроле"), так как в нем идет речь не о "признании", а о "непризнании" некоего имущества валютной ценностью.
     
     Учитывая, что система аргументации, использованная Президиумом ВАС РФ, носит общий характер, ибо формулирует условия, при которых обращение векселя (и только векселя), стоимость которого выражена в валюте, в принципе (а не только при его выдаче) может не считаться валютной операцией, а также то, что в рамках валютного регулирования к выдаче и передаче валютных векселей предъявляются, как это показано ранее, в целом одинаковые требования, представляется вполне обоснованным экстраполировать вывод Президиума ВАС РФ о ненарушении валютного законодательства в ситуации выдачи подобного векселя и на ситуацию его получения, и на ситуацию его передачи по индоссаменту.
     
     Таким образом, если валютный вексель, который хочет выдать организации покупатель, не содержит оговорки о том, что платеж по нему должен производиться в какой-либо иностранной валюте, то выдача покупателем и получение организацией такого векселя, а также передача его организацией ее поставщику без разрешения Банка России не будет нарушением валютного законодательства.
     
     Что касается курса, по которому будет рассчитываться рублевая сумма погашения векселя, то по общему правилу берется курс на день наступления срока платежа (п. 41, 77 Положения о переводном и простом векселе). Однако если должник просрочил платеж, то векселедержатель может потребовать, чтобы сумма была выплачена по курсу на день платежа (см. там же).
     

     В то же время векселедатель может указать курс, по которому будет исчисляться платеж, на самом векселе (см. там же). Например, "14 ноября 1994 г. заплатите приказу ДРК-банка 10 000 (десять тысяч) долларов Соединенных Штатов Америки в рублях Российской Федерации по курсу 3 900 рублей за 1 доллар" или "14 ноября 1994 г. заплатите приказу ДРК-банка 10 000 (десять тысяч) долларов Соединенных Штатов Америки в рублях Российской Федерации по курсу Московской межбанковской валютной биржи" и т.п.*
     _____
     * Примеры взяты из книги Белова В.А. Вексельное законодательство России. Научно-практический комментарий. —М., 1996. С. 225—226.      
     
     Наличие такого указания на векселе лишний раз подчеркнет, что выражающая его стоимость валюта играет роль условных единиц, и, по нашему мнению, является весьма желательным.
     
     В то же время в вексельном законодательстве ничего не говорится о порядке определения суммы расчетов в отечественной валюте (в рублях) при передаче по индоссаменту векселя, стоимость которого выражена в иностранной валюте, без оговорки эффективного платежа в иностранной валюте. Здравый смысл и логика подсказывают, что в данном случае должны применяться нормы ст. 317 ГК РФ: "…подлежащая уплате в рублях сумма определяется по официальному курсу соответствующей валюты или условных денежных единиц на день платежа, если иной курс или иная дата его определения не установлены законом или соглашением сторон".
     

2. Уступка права требования по валютному обязательству как невалютная операция

     
     До недавнего времени вопрос о том, является ли уступка права требования по валютному обязательству валютной операцией, относился к числу дискуссионных.
     
     Причем те авторы, которые давали на него сугубо положительный ответ, могли сослаться в подкрепление своей позиции на некоторые формулировки, содержавшиеся в документах Банка России, дававшие основание считать, что уступка права требования по валютному обязательству, отнесена им к числу валютных операций. Так, например, в перечне валютных операций, осуществляемых без разрешений Банка России, упоминалась передача уполномоченному банку прав требования, возникших по разрешенным законодательством (в том числе валютным) основаниям, по выплате средств в иностранной валюте (п. 1.14 Положения об изменении порядка проведения в Российской Федерации некоторых видов валютных операций, утвержденного приказом Банка России от 24.04.1996 N 02-94).
     
     А так как уступка требования не названа в числе текущих валютных операций, то тем самым она автоматически попадает в число операций, связанных с движением капитала (подпункт "е" п. 10 ст. 1 Закона "О валютном регулировании"), которые обычная коммерческая организации не имеет права по общему правилу осуществлять без специального разрешения Банка России.
     

     Получила подкрепление эта позиция и в арбитражной практике.
     
     Однако, по мнению других специалистов, включая автора настоящей статьи, с точки зрения буквы закона существуют достаточные основания для сомнений в правомерности вывода о том, что уступка права требования по валютному обязательству относится к валютным операциям.
     
     Согласно п. 7 ст. 1 Закона "О валютном регулировании" валютными операциями являются:
     
     "а) операции, связанные с переходом права собственности и иных прав на валютные ценности, в том числе операции, связанные с использованием в качестве средства платежа иностранной валюты и платежных документов в иностранной валюте;
     
     б) ввоз и пересылка в Российскую Федерацию, а также вывоз и пересылка из Российской Федерации валютных ценностей;
     
     в) осуществление международных денежных переводов;
     
     г) расчеты между резидентами и нерезидентами в валюте Российской Федерации".
     
     Уступка требования и переход права требования на основании закона могут считаться валютной операцией только в качестве одной из операций, обозначенных в подпункте "а". Однако там речь идет об операциях, связанных с переходом прав на валютные ценности, а право "на" - это всегда вещное право.
     
     Уступка же требования есть переход не вещного, а обязательственного права. При этом переход права требования по обязательству, выраженному в валюте, отнюдь не предопределяет, что и расчеты по данному обязательству также будут осуществляться в валюте, а не, например, в рублях по курсу соответствующей валюты на день платежа. В этом случае валюта обязательства будет играть роль не валютной ценности, а условной единицы (ст. 317 ГК РФ). Здесь можно провести аналогию с расчетами в рублях по векселю, номинированному в валюте без оговорки эффективного платежа в какой-либо иностранной валюте. Аналогичным образом суды, принимая иски по возникшим в соответствии с законом валютным обязательствам между резидентами, решения по ним зачастую выносят и более того - обязаны выносить в рублях по курсу искомой валюты на определенную дату (согласно п. 10 информационного письма ВАС РФ суд вправе вынести решение о взыскании иностранной валюты без оговорки об исполнении решения в рублях только в случае, если это не противоречит валютному законодательству).
     
     Таким образом, представляется возможным говорить, что уступка требования по обязательству, выраженному в валюте, не является валютной операцией и потому не является предметом регулирования со стороны валютного законодательства (часть 1 ст. 141 ГК РФ, преамбула Закона "О валютном регулировании"). Соответственно уступка (переход) указанного права требования не является формой расчетов в иностранной валюте.
     
     Поэтому право требования по валютной задолженности беспрепятственно может быть предметом уступки требования. При этом в бухгалтерском учете нового кредитора обязательство должника должно отражаться в валюте с начислением в установленном порядке курсовой разницы.
     
     Таковы были аргументы сторон. Теперь же, как представляется, их спор закончен и завершился в пользу второй из них. Причем этот вердикт вынесли практически одновременно и Банк России, и ВАС РФ.
     
     В письме "Обобщение практики применения нормативных актов Банка России по вопросам валютного регулирования", опубликованном в "Вестнике Банка России", 2000, N 28, сказано следующее: "По своей природе сделка уступки требования, выраженного в иностранной валюте, не является валютной операцией. Валютной операцией будут являться расчеты в иностранной валюте по этой сделке" (п. 5 раздела "Прочие вопросы по применению валютного законодательства"). Третейский характер этого заключения определяется статусом Банка России как основного органа валютного регулирования и (наряду с Правительством РФ) валютного контроля в Российской Федерации (п. 1 ст. 9, п. 2 ст. 11 Закона "О валютном регулировании").
     
     В п. 17 информационного письма ВАС РФ констатируется, что "при проведении расчетов в иностранной валюте Закон о валютном регулировании рассматривает как валютную операцию платеж, а не гражданско-правовые сделки, послужившие основанием для его совершения". Применительно к рассматриваемой ситуации это означает, что валютной операцией будет не уступка выраженного в иностранной валюте права требования (гражданско-правовая сделка), а совершаемый в погашение этого требования платеж в иностранной валюте, если он будет иметь место.
     
     Таким образом, по-видимому, можно больше не опасаться, что отдельные арбитражные суды будут выносить постановления о том, что уступка требования по валютному обязательству относится к валютным операциям, связанным с движением капитала, и, следовательно, должна осуществляться в порядке, установленном Банком России (см., например, постановления Федерального арбитражного суда Московского округа от 20.05.1999 по делу N КГ-А40/1453-99, от 25.05.1999 по делу N КГ-А40/1466-99 и делу N КГ-А40/1497-99). Тем более что другие арбитражные суды и ранее так не считали (см., например, постановления Федерального арбитражного суда Северо-западного округа от 23.04.1999 по делу N А56-23602/98, от 19.08.1999 по делу N 3866, от 13.10.1999 по делу N А56-7191/99, постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.07.1999 по делу N Ф04/1438-485/А45-99 и др.).