Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1

Податная политика Петра Великого

        

Податная политика Петра Великого  

      

Михаил Буланже

 


        Человек, который хотел хорошего, но не успел”. Пожалуй, этой формулой очень точно выражена драма и самого Петра I, и всей его эпохи.


        Примечательно, что при обосновании своих реформ Петр проявлял заботу о “народной пользе” и “общем благе”. Проблемы использования мощной государственной власти для форсирования экономического развития страны, реорганизации податной системы, увеличения доходов и финансирования военных расходов  -  вот становой хребет петровской идеологии и практики.


        мы также знаем, с каким трудом шли реформы царя-преобразователя, как засасывали его в трясину средневековья традиции феодально-боярской старины. Первый российский император куда как больше задумал доброго для своей страны, нежели сумел претворить в жизнь. Европеизация России во многом была поверхностной и односторонней. Известно: гораздо легче надеть на головы парики, чем заставить эти головы думать по-новому.


        И все же, преобразования Петра, его личный вклад в строительство государства не могут не вызывать пристального внимания. Несмотря на все недостатки, ошибки и деформации эпохи петровских реформ, Россия заметно продвинулась вперед. А значит, первая четверть XVIII века, время царствования Петра Великого, еще долго будет для нас примером и судьей.


Испортили “немцы” царя


        России повезло, что шведский король Карл XII был больше военным авантюристом, чем подлинным воином-политиком. В результате победы под Полтавой военные цели Петра были достигнуты, и в Российском государстве наступило сравнительное затишье.


        Петр использовал это время прежде всего для того, чтобы подвести баланс своим доходам и расходам. К 1710 году государственный баланс был составлен. Дефицит бюджета страны составил 500 тыс. рублей  -  сумма по тем временам колоссальная, равная седьмой части доходов государства!


        Как быть? Покрыть нехватку проще всего было бы займом. Однако Петр Первый кредита получить нигде не мог. Иностранцы денег не давали, будучи неуверенными в успехе петровских реформ. Более того, они были напуганы бесцеремонной практикой царя, когда он силой снимал матросов с голландских судов и бросал в бой против шведских эскадр.


        Впрочем, народ России был так обездолен, что опасался не столько шведов, сколько “немцев”, которые, якобы, “испортили” царя, который совсем перестал жалеть своих россиян, облагая их безмерными налогами.


        Не имея средств, Петр вынужден был для покрытия дефицита бюджета прибегнуть к новому налогу. Сумму нехватки разделили на число податных дворов, и с каждого взяли то, что причиталось. До Петра это называлось собирать “запросные деньги”, но уже и в старину любили такой временный “запрос” превращать в постоянный налог.


        В этих условиях Петр решил провести новую перепись населения. Но эта работа не могла быть выполнена за один год. Те доходы, которые все же удавалось собирать, направлялись на погашение самых неотложных нужд государства. На социальные программы Петр просто махнул рукой.


Нужда нужду погоняет


        Весь уклад жизни России петровских времен был направлен на изъятие налоговых сумм во имя военных предприятий. С целью повышения сбора налогов вся территория России была разделена на восемь губерний. По этим губерниям и происходила перепись населения. Эта перепись вскрыла убыль податного населения. Например, в Ингерманландской и Архангельской губерниях она составила более 40 процентов.


        Документ того времени прямо указывает на причину такой убыли: “Люди взяты в рекруты, в плотники (на кораблестроительные верфи), в кузнецы”.


        Правительству сознательно приходилось уменьшать число налогоплательщиков, забирая в солдаты и матросы наиболее работоспособных людей. Одна нужда обостряла другую: истощение платежных сил народа оставляло без денег казну, а безденежье казны заставляло выжимать из народа все новые и новые средства. Любому здравомыслящему политику было ясно, что отягощать народ новыми налогами становится невыгодно для самой государственной казны.


Назад, к местничеству


        Для обеспечения военных нужд Петр передал все финансовое хозяйство, включая налоговую систему, учрежденным им в 1708 году губернаторам.


        В 1710 и 1711 годах Петр созывал съезды губернаторов, воевод и бургомистров. На этих съездах были разработаны основы нового финансового устройства страны по губерниям.


        Основной чертой новой финансовой политики было распределение содержания армейских полков по губерниям.


        Примечательно, что при каждом полку находился комиссар от губернии, содержавшей этот полк. Полковые командиры обязывались по хозяйственной части быть послушными губернским комиссарам, комиссары подчинялись обер-кригс-комиссарам, стоявшим при “генеральстве”, обер-кригс-комиссары отчитывались в своих действиях обер-штор-кригс-комиссару Луке Чирикову, который, в свою очередь, подчинялся сенатору генерал-пленипотенциал-кригс-комиссару князю Якову Долгорукову, в руках которого и сосредоточивалась вся отчетность по налоговому делу.


В долгах как в шелках


        Так как денег в казне и при новом устройстве хозяйства не хватало, налоговая политика занимала мысли царя все больше и больше, особенно по мере того, как шла на убыль война. Увеличивать доходы за счет все новых податей “без тягости для народа” стало невозможным. Народное “бедство” достигло таких размеров, что лучшие умы России стали всерьез задумываться о бедах настоящих и грядущих. Плоды этих размышлений многие записывали в свои “мемориалы” и “препозиции”, слали к его величеству, который охотно читал их, находя сообразительному прожектеру соответствующее место, а неудачливому прожектеру передавал, чтобы впредь он “глупостей не врал”.


        В одном из первых по времени проектов, принадлежавший перу будущего близкого сотрудника Петра Саввы Рагузинского, отмечено, что назначать новые налоги на “крестьянство” нечего больше и думать  -  иначе земля “останется без людей”. А если уж без новых податей не обойтись, то нужно вводить такие, при которых “не выйдет ни копейки от убогого народа, но все с людей, которые имеют силы и способ платить”. Автор советует, в частности, вдвое увеличить обложение земли в городах, но эту тяготу, которая падет на торгово-промышленное сословие, можно облегчить, дав больше свободы торговле. Предоставив государству исключительное право торговли вином, солью, табаком, поташем и мехами, Савва Рагузинский советует все остальные товары отдать на откуп, чтобы “каждому человеку промышлять и торговать всяким товаром с платежом надлежащей пошлины”.


        Однако купечество осталось не очень-то довольно этими предложениями. Известный торговец и экономист петровской поры Иван Посошков заявил: “Еже посторонних торговцев из господ и из прочих приказных и вотчинных людей не унять, то весьма обогатиться купечеству не возможно, и собранию пошлинной казны умножиться не от чего будет.”


        В этом и других проектах особое внимание правительству предлагали обратить на косвенные налоги, для успешности поступления которых необходимым условием считалась свобода торговли. Общественное мнение, таким образом, закладывало основы налоговой политики. Во многих проектах красной нитью проходила мысль о том, что, напрягая платежные силы населения ради удовлетворения нужд дня сегодняшнего, нельзя забывать о потребностях дня завтрашнего. То есть петровское правительство должно щадить платежные силы населения ради будущего России.


Ради умножения приходов государственных


        С 1716 года вопросы создания эффективной налоговой системы начинают интересовать Петра особенно сильно. В это время царя более всего удручает “пустота” в населении. Эту убыль он объяснял не столько гнетом податных тягостей, сколько бегством людей на окраины, укрывательством беглых, недобросовестностью переписчиков. Исходя из этой не совсем верной посылки Петр решил “освидетельствовать пустые места” и с этой целью распорядился осенью 1715 года, чтобы ландраты переписали каждый свою долю.


        Эта Ландратская перепись еще не была закончена, как Петр уже издает указ о важнейшей реформе налоговой системы: переложении податей со двора на душу, на каждого работающего плательщика. Еще в 1710 году это ему советовал сделать обер-фискал Алексей Нестеров. В 1716 году неизвестным автором был подан Петру проект “расположения собрания казны денежной ради умножения приходов государственных”. Автор указывал царю на французскую податную систему как на образец, достойный подражания. “Я зело удивляюсь,  -  пишет проектант,  -  что вся прихода Российской империи не превосходит пяти миллионов рублей, из которых немалая доля повсегодно остается в доимках. Я предлагаю новый проект, по которому, надеюся, можно собрать от шести до семи миллионов повсегодно без доимки, ибо сим моим проектом не токмо умножится казна, но пресекутся воровства, а где действовало множество людей, собирая подати, то по сему проекту немного людей к тому собранию надлежит, которым жалованье дается невеликое, а друг за друга будет обязан, что никто копейки ухищить не может.”


        Проектант предложил ввести “поголовщину”, для чего посоветовал “послать верных опищиков по провинциям всего империя и велеть описать всех жителей, не утая ниже единой души и не оходя никово”. “По праведной переписи и верному регистру,  -  рассчитывает безвестный специалист налогового дела,  -  я надеюсь, что может быть от 12 до 15 миллионов душ податных... чтобы мне не погрешить, что я 12 миллионов числить буду. Положа по полтине на всякую душу дани государственной на год, итого на 12 миллионов душ шесть миллионов рублей.”


        Кроме этой “талии персональной”, которая должна собираться с “подлого народа”, реформатор предложил ввести еще одну подать: “на капиталицион, сиречь старшества, или десятинна подать, которую во Франции платят все, не обходя ни сущих принципсов своей крови”. Автор имел в виду десятину  -  подоходный налог, введение которого так раздражало французское дворянство.


Выгоды подушного обложения


        К Петру стали поступать проекты, развивающие мысль о выгодах подушного обложения. Чтобы платить меньше в условиях подворного налога, люди съезжались по несколько семей в один двор для совместного проживания. По этой причине государство и теряло много плательщиков.


        Петр с еще большей энергией взялся за установление нового способа раскладки податей, когда понял, что от этого не только увеличится сумма поступлений, но и представится возможность с наименьшими затратами обеспечить содержание армии.


Стали складываться “сказки”


        22 января 1719 года сенат объявил указ о поголовной переписи крестьян, бобылей, задворных и деловых людей, всех владельцев и однодворцев. В Указе содержалось требование о том, чтобы перепись, “яко главное дело”, была закончена в течение года. Петр разослал гвардейских солдат по провинциям, приказав понукать воевод сводить списки воедино и отсылать их к генерал-ревизору Зотову в Санкт-Петербург. Солдаты били, штрафовали, сажали в канцеляриях на цепь чиновников, но дело продвигалось очень медленно.


        Даже к концу 1720 года “сказки” полностью не были поданы, а среди полученных оказались многочисленные утайки. К 1 сентября 1721 года особый указ, “последний”, как внушительно он именовался, рекомендовал всем, повинным в искажениях данных переписи, исправиться, иначе им грозила смертная казнь с конфискацией имущества. С января 1722 года переписи податного населения стали называться ревизиями.


        В 1724 году было выявлено общее число платящего подати населения. Его оказалось 5 570 458 человек против 2 874 685 человек в 1710 году. Таким образом, благодаря введению подушной подати, включению в число плательщиков холопов, церковников, однодворцев и других категорий населения, не плативших прежде налоги, податное сословие увеличилось более чем вдвое.


Много ли солдату надо?


        Из расчетов Петра следовало, что содержание одного драгуна составляло 40 рублей 50 копеек, а пехотинца  -  28 рублей 52 копейки в год. Всего на армию уходило четыре миллиона рублей поступлений в государственный бюджет. Таким образом, на каждого плательщика приходилось 80 копеек налога в год. На 1725 год подушный налог был понижен до 74 копеек, а после смерти Петра Великого уменьшен до 70 копеек. Государственные крестьяне, которые не платили оброк частным владельцам, облагались дополнительным сбором в размере 40 копеек. Тяглые городские жители обязаны были платить 1 рубль 20 копеек.


        Подушная подать взималась чуть ли не до 1917 года. В последний период существования этого налога его размер был втрое меньше, чем во времена Петра I.


        К 1725 году была составлена табель государственного прихода-расхода, вобравшая в себя все перемены, произошедшие в результате петровских преобразований финансов. По этой табели российское государство получило доход втрое больший, чем двенадцать лет назад. Этот прирост был почти всецело достигнут за счет введения подушного обложения.


        Но вот беда  -  это были цифры контрольные, запланированные. На деле же в финансовом хозяйстве Петра был громадный недобор, достигший в 1724 году четверти всего податного оклада. Реальные поступления подушной подати были на 33 процента меньше сумм, заложенных в бюджете. Недобор косвенных налогов  -  промысловых сборов, оброков, откупов, пошлин  -  составил более 25 процентов. Эти недоимки, естественно, крайне отрицательно отражались на хозяйстве отдельных государственных ведомств. В 1723 году военная коллегия, например, получила на 69 процентов меньше того, что ей причиталось! В результате, задерживалось, а то и вовсе не выдавалось жалование войскам, ухудшалось снабжение армии. В 1725 году военная коллегия доложила царю, что если такая ситуация сохранится, армия может прийти “в полную неисправность и совершенное разорение”.


Податное бремя словно камень на шее


        Причиной такого положения было, конечно, глубокое истощение платежных сил населения. Налоговые органы на местах не могли ничего собрать в государственный бюджет с обнищавшего и голодавшего крестьянства и только слали в Петербург отчаянные донесения.


        Другой причиной обеднения населения и плохого состояния налогов стали неуклонный рост и увеличение размеров податей. За период с 1680 по 1725 год сумма получаемых государством с населения сборов почти утроилась. Это увеличение было достигнуто не развитием народного хозяйства, а доведением до крайности размеров самих сборов без оглядки на платежные способности народа. Введение подушной подати, таким образом, не только не дало облегчения плательщикам, а, напротив, легло на них большей тяжестью, чем прежние сборы.


        Простые люди отрицательно отнеслись к введению подушной подати. “Вот, говорят, что царь наш мудр,  -  проповедовал один священник,  -  а что его мудрость? Затеял подушную подать себе на безголовье, всему народу на изнуренье”.


        Тяжесть подушной подати усугублялась еще и тем, что не были отменены никакие другие повинности, как это предусматривалось указом 1718 года. Главной же причиной обременительности подушной подати было то обстоятельство, что она никогда не была налогом, взимаемым с живой души. Душа здесь была счетная  -  умершие не исключались из податных списков, новорожденные не включались. На практике каждому взрослому работнику, попавшему в ревизские сказки, приходилось платить не расчетную ставку налога, а раза в полтора-два больше.


        Послепетровские высшие администраторы чуть ли не все свое время тратили на бесконечные рассуждения о том, как облегчить населению податное тягло. Для этого проектировались и уменьшение армии, и пересмотр ревизских сказок, и перевод солдат с постоев в деревнях на постой в города, и уплата части налогов натурой  -  хлебом и скотом, и сокращение всякого начальства в провинции.


        Две меры  -  перевод войск в города и уменьшение регионального управленческого аппарата  -  были, действительно, исполнены. Некоторую долю облегчения в тяжелое положение плательщиков они внесли. Но это было, конечно, незначительное облегчение. Работать надо было бы совсем в другом направлении  -  поднимать народное благосостояние. Увы, Петру этим заниматься было недосуг, а политически тяжелые времена, наступившие после его смерти, тоже мало этому способствовали.


И полдуши для казны хороши


        Основная идея введения подушной подати заключалась в том, чтобы поставить каждого налогообязанного гражданина лицом к казне. Для этого надо было бы каждый год проверять не только наличное число плательщиков, но и знать обо всех переменах в их хозяйственной жизни (возможном пожаре, падеже скота, граде, неурожае). Все это, понижая хозяйственную потенцию населения, должно было бы влиять на размеры и механизмы сбора платежей. В таком случае правительство, руководствуясь собранными им данными, должно было бы увеличивать сроки внесения налогов, давать отсрочку платежей лицам, оказавшимся в бедственном экономическом положении, помогая таким образом плательщикам стать на ноги и окрепнуть. Так это делалось в Швеции и частично во Франции.


        Однако правительство оказалось бедным и людьми, и денежными средствами, чтобы все это сделать. Само качество переписи оказалось таким, что ее потребовалось ревизовать, и ревизия, произведенная с большей жестокостью, открыла около двух миллионов утаенных и утаившихся плательщиков.


        Пока совершалась перепись, появлялись на свет новорожденные, кто-то умирал, нищие успевали разбогатеть, а богатые  -  обнищать. И все это, оказывается, находилось вне пределов информированности русского правительства петровских времен. Оно никогда не знало точной цифры количества налогоплательщиков в своей стране. Цифра эта, неверная уже в самый первый момент ее получения, с течением времени все более не соответствовала количеству налогоплательщиков.


        В результате у специалистов налогового дела возникло два понятия: податная душа или счетная единица для производства налогообложения и душа плательщика или реальная персона, способная вносить платежи в бюджет. Разумеется, обе эти “души” отличались друг от друга. В крестьянской среде разверстка платежей продолжалась по-старому: делилось количество всей земли на число податных душ, обозначенных в ревизских сказках, и уж эти податные души делились, в свою очередь, между живыми душами. Если, скажем, население данной местности увеличивалось вдвое, а количество обрабатываемой земли оставалось неизменным, то на каждого работника приходилось всего по полдуши. Но если население вдвое уменьшалось, то, соответственно, на каждого плательщика приходилось уже по две души. Отсюда при недосчете налоговых поступлений в бюджет стали появляться такие дробные единицы счета, как осьмуха души, душа с четвертью и т.д.


        Петр умер, одолеваемый думами об очередном переустройстве податной системы. Его наследники не нашли другого выхода, кроме как отодвинуть все, что сделал Петр, как можно дальше назад, в глубь веков, приближаясь к старым московским порядкам. Именно тогда и управление сбором налогов в провинции попало вновь в руки воевод. В руках воевод подати и оставались вплоть до реформы налоговой системы, произведенной императрицей Екатериной II.